В конце декабря 2025 года греческий электронный музыкант Стелиос Вассилудис в своей соцсети выложил пост «Великое ограбление музыкальной индустрии: где каждый получает свою долю, кроме бедолаги, который написал трек».
Мне так запал в душу этот текст, что я хочу поделиться им со всеми — своими читателями, друзьями-музыкантами, друзьями-меломанами и просто интересующимися музыкой и музыкальной индустрией людьми.
С разрешения музыкального издания SAMESOUND.RU, который перевёл эту статью на русский язык, я перепечатываю её полностью — с небольшими адаптациями и комментариями редактора SAMESOUND.
Письмо Стелиоса Вассилудиса
Я — профессиональный нажиматель кнопок, человек, чья бессонница сродни подработке, и… полный идиот, который и спустя 20 с лишним лет всё ещё верит, что делать электронную музыку — это разумный карьерный выбор.
Индустрия сломана. Не в стиле «ну, надо чуть подкрутить», а в стиле — «аварийное здание, в котором на полную орёт аудиосистема». И сегодня я проведу вам экскурсию.
Вы заканчиваете трек: кровь, пот, слёзы в три утра — всё как положено. Экспортируете WAV, отправляете лейблу, они — дистрибьютору, и через шесть недель ваш релиз оказывается на Spotify рядом с 87 тысячами других треков, вышедших в тот же день. В справедливом мире деньги текут обратно к вам. В нашем — вы последний клоун, который смотрит, как все вокруг набивают карманы.
И прежде чем вы закатите глаза и подумаете: «О, отлично, ещё один нытик-музыкант жалуется на роялти Spotify», — позвольте вас заверить: это не слезливая история. Нет, это скорее исповедь человека, который половину жизни провёл в студиях, вторую — в самолётах, летая на выступления, где гонорар едва покрывает счёт в баре, и всё это время задавался одним вопросом: почему, чёрт возьми, я единственный, кому не достаётся нормальный кусок пирога?..
Я не пришёл читать морали. Я пришёл посмеяться над цирком, в который мы все вписались — включая меня самого. Потому что если я не буду смеяться над этим балаганом, то, скорее всего, закончу тем, что буду битбоксить на улице с табличкой: «Сделаю дроп за еду».
Начнём с лейблов. Ах, могучие рекорд-лейблы! Те самые «хранители ворот» из легенд прошлого, которые теперь в основном существуют, чтобы прилепить свой логотип на вашу музыку и забрать 50% [доходов] за честь «быть под ними».
Когда-то, во времена, когда винил был королём, лейблы действительно что-то делали: печатали пластинки, подлизывались к радиодиджеям, продвигали релизы и иногда даже подкидывали денег на туровый фургон, который хотя бы не вонял просроченными мечтами.
Сейчас? Сейчас они всё отдают на аутсорс — и всё равно требуют за это свой кусок пирога. Я подписывался на разные лейблы, и, не поймите неправильно, — некоторые из них были настоящими жемчужинами под управлением людей с горящими глазами. Однако большинство совершенно не такие. Они подобны тому мутному дяде, который берёт вашу машину «на пару минут», разбивает её в хлам, а затем выставляет вам счёт за ремонт.
Они получают авансы, бесплатное промо, сделки по синхронизации каталогов и часть ваших стриминговых копеек (об этом цирке — чуть позже), а вы в это время бегаете и выбиваете попадание в плейлисты и концерты, как нищий на банкете.
Инди-лейблы ещё смешнее — это миленькие маленькие музеи отрицания, управляемые людьми, считающими, что 2009-й «был буквально вчера». Они подпишут вас на контракт длиннее «Войны и мира», возьмут деньги за украденную на Behance обложку, слитый стажёру мастеринг и за пресс-релиз, который ChatGPT настрочил за 11 секунд.
Взамен вам предложат честь «носить» их логотип на пресс-ките, что, по мнению лейблов, до сих пор что-то значит — для них самих и их трёх друзей в Берлине. Они ничего не понимают в плейлистах, TikTok и даже в том, что никто младше 30 уже не читает Resident Advisor [журнал и целая онлайн-экосистема, посвящённая электронной музыке — прим. SAMESOUND]. Зато они с радостью потащат вас… на 45-минутный спич о том, как стриминг всё испортил (параллельно заливая релиз с такими метаданными, будто их набирал енот под кетамином).
Половину недели вы будете ублажать их эго, исправлять косяки и делать вид, что благодарны за привилегию терять деньги чуть медленнее, чем если бы вы просто сожгли их. В наши дни открыть лейбл — это новая версия кризиса среднего возраста: дешевле, чем купить Porsche, но столь же завирально.
Что же до дистрибьюторов, то эти ребята — классические посредники: они следят, чтобы ваш трек оказался на Spotify, Apple Music и на той одной загадочной платформе в Узбекистане, которая расплачивается козьим сыром. Они забирают свою десятину — 10-15% — за то, что нажимают пару кнопок и рассылают автоматические письма. Ладно, допустим, что кто-то должен этим заниматься.
А дальше начинается настоящий парад протянутых рук: в дело вступают менеджеры и агенты — каждый со своим «мне тоже положено». Менеджеры берут 15-20% за «ведение вашей карьеры», что чаще всего означает пересылку писем, которые вы могли бы отправить сами. А ещё за то, что время от времени они поорут на кого-то, кто кинул вас с гонораром.
Агент бронирует выступления ещё за 10—15%. Юристы берут почасовую оплату, чтобы объяснить вам, почему только что подписанный контракт означает, что своими мастер-записями вы больше никогда владеть не будете. Это как отвратительный званый ужин: счёт катают по кругу, а хозяин вечеринки — то есть вы — остаётся мыть посуду.
Но это ещё цветочки! Вслед за ними на сцену выходят стриминговые гиганты. Spotify — этот монструозный колосс, превративший музыку в товар дешевле водопроводной воды. Любой повар бы кайфанул, разрывая их на части: сравнил бы с фастфудом, который продаёт «наггетсы культуры» — сплошная прибыль, ноль души.
Артистам платят грандиозные 0,003—0,005 цента за стрим. Считайте сами: чтобы выйти хотя бы на минималку, нужны миллионы прослушиваний в месяц. И пока топы Spotify катаются на яхтах где-то в Средиземноморье, алгоритмы решают вашу судьбу по простому критерию: влезает ли ваш трек в очередной «настроенческий» плейлист типа «Chill Vibes для экзистенциального ужаса».
Платформа гребёт миллиарды, инвесторы богатеют, а я? А я снова в студии и думаю: а не завести ли мне Patreon с «эксклюзивным закулисьем» — например, с роликами, где я матерюсь на свою DAW.
Вот здесь-то и начинается лютый абсурд: от исполнителя теперь ждут не просто музыки — от него ждут, чтобы он был всем этим чёртовым бизнесом целиком. Вы скажете, надо быть мастером на все руки? Отнюдь: скорее, «ни в чём не мастером», таскающим на себе десяток шляп, когда ни одна из них не по размеру.
Помните, как я вёл блог про любимые VST? Или как устраивал ремикс-конкурс для релиза на Bedrock? Так вот — это только верхушка айсберга. Сегодня ты обязан быть волшебником социальных сетей. Танцы в ТикТоке? Рилсы, где ты подпеваешь собственному треку, изображая восторг? Треды в Твиттере, где ты объясняешь «креативный процесс» ботам и хейтерам? Виновен по всем пунктам.
У меня скромная аудитория. Не как у инфлюенсеров, которые делают миллионы на распаковке кроссовок или на обещаниях голых фото на OnlyFans. Каждый пост ощущается как крик в пустоту: в ответ либо полная тишина, либо, что ещё хуже, алгоритмическое понижение в ленте, потому что я не поставил «правильные» хэштеги.
Вот она, изнанка гламура: тут ты и психолог, и маркетолог, и клоун. У меня это выглядит так: монтаж видео в три ночи, изучение SEO для своего сайта и нетворкинг на ивентах, где все либо слишком обдолбаны, либо слишком залипли в телефоны.
А гастроли? О, боже, это минное поле! Промоутеры и агенты забирают свой процент, площадка — свой, тревел-агенты берут ещё кусок за бронирование рейсов, которые всё равно отменят. Ты в дороге, без сна, выступаешь перед толпой, которая может тебя знать… а может просто пришла ради сторис (скорее второе). Не поймите неправильно: я люблю всё это — энергию, связь с публикой. Но это выматывает. Гонорар? Ну уж точно не такой, который напоминает настоящие деньги — настоящие идут другим людям в цепочке.
Промоутеры — благослови их чёрные сердечки Amiri [речь о принтах модного бренда одежды — прим. SAMESOUND] — особый вид существ. Большинство либо бросили школу, чтобы продавать таблетки на рейвах, либо сразу после выпуска устроились в мелкую уличную банду. Иногда это комбо «два в одном».
Эти гении отвечают на рабочие письма где-то между «никогда» и тепловой смертью Вселенной, но в четыре утра спамят вам в WhatsApp войсами: «бро, лайн-ап огонь, просто подтверди». Они принципиально не общаются с агентами («только напрямую, мэн, у меня проблемы с доверием»), а потом смертельно обижаются, если ты не ответил за шесть минут, потому что у них «невероятно лихорадочная жизнь» (читай — они спят на куче денег на Миконосе [гламурный греческий курорт — прим. SAMESOUND]).
Шесть недель ты выбиваешь депозит, а затем летишь восемь часов, чтобы узнать, что «клуб» — это недостроенная крыша без стен, один CDJ и генератор, который звучит как умирающая газонокосилка. Подвох в том, что стоит только сказать этим приматам «нет» — и ты будешь сидеть дома, наблюдая, как твой рейтинг на Beatport сползает быстрее их моральных стандартов. Поэтому ты улыбаешься и играешь этот чёртов концерт. Выживание, детка!
А ещё есть налог на психику, который никто не прописывает в райдере. От тебя ждут, что ты будешь ходячей вдохновляющей цитатой: пробежка на рассвете, смузи, студийные кадры с подписью «Живу мечтой».
Пропустил одну сторис — и ты уже «неактивен». Поймал паническую атаку в аэропорту, потому что у тебя закончились деньги, ты устал, и у тебя только что рухнул Rekordbox? Прекрасно: превращай это в рилс, иначе алгоритм тебя похоронит.
[Ты терпишь] постоянное отвержение: отказы в размещении в плейлистах, молчание лейблов, тишину промоутеров-призраков, штиль фанатов, заявляющих, что новый трек «качает меньше, чем старый». Никто не спрашивает, как ты, пока ты либо не выпилишься так, чтобы это стало трендом в Твиттере, либо не устроишь публичный срыв, достаточно сочный для аналитической статьи в Mixmag под названием «Тёмная сторона танцевальной музыки».
А до тех пор — улыбайся в камеру, держи бренд опрятным и… лечись тем, что нашлось в гримёрке рядом с фруктовой тарелкой. Мы все находимся на расстоянии одного отменённого выступления, подводящего нас к раскачиванию в позе эмбриона, но… да-да, постни ещё фотку сетапа и заката, людям нужен контент.
Минутка самоиронии: я не изображаю жертву. Я сделал свой выбор — выбрал эту жизнь, потому что ничто не сравнится с кайфом, когда трек вдруг складывается. Но замешан ли я в этом? Ещё как. Я иногда гонюсь за трендами, выпускаю EP в надежде на ускользающий Топ-10 Beatport, и да — бывало, делал рекламные посты про железо, которое мне нравится, но не совсем. Мы все в этой игре: притворяемся артистами, а сами проверяем аналитику как биржевые брокеры.
Так почему же всё сломано? Всё просто: система заточена под масштаб, а не под душу.
Лейблы и платформы ставят данные выше открытия музыки и превращают искусство в корм для контента. Это шаткое положение [для музыканта]. Выгорание реально — я это понял за годы, глядя на недоделанные лупы и спрашивая себя, не схожу ли я с ума.
И вот где ирония: сегодня делать музыку проще, чем когда-либо — любой человек с ноутбуком может спродюсировать трек, используя свои навыки или ИИ-инструменты. Всё это лишь заливает рынок [спамом], ещё сильнее размывая ценность творчества. Мы конкурируем с алгоритмами, которые штампуют «музыку настроения» быстрее, чем я успеваю сказать «роялти-стейтмент».
Так что да: я обнимал владельца клуба, который пах текилой и несбывшимися обещаниями, пока он клялся, что деньги со входа «будут в понедельник». Я летал Ryanair с ручной кладью, набитой железом и винилом, чтобы сыграть 45-минутный разогрев для парня по имени «DJ XXXXXL», чей сет целиком — один заранее собранный CDJ-плейлист и дым-машина, синхронизированная с его вейпом.
Вот вам секрет, который все стремятся сохранить: всё это дерьмо меркнет, когда гаснет свет и бьёт первый кик. Потому что в эти четыре минуты — или сорок пять, или четыре часа, если повезёт — ты больше не неоплаченный счёт и не раб стримингового алгоритма. Ты — верховный жрец маленькой потной религии, где каждая рука в воздухе что-то, да значит…
Это такой же наркотик — мы ищем его, сидя за пультами и в студии: едва уловимый момент, когда всё сходится, толпа превращается в единый живой организм существо, чей поводок находится в твоих руках. И неважно, идёт ли речь о 5000 слушателей в ангаре или о 50 чудиках в подвале.
Так что, пожалуйста, не бросайте обычную дневную [немузыкальную] работу, если она помогает платить за свет. Но, в то же самое время, не позволяйте ей погасить вашу страсть [к музыке].
Выпустите странную техно-польку. Накиньте ревер на сэмпл Мариачи, потому что он рассмешил вас в три утра. Напишите в блоге про то, как вы случайно сыграли в похоронном бюро, потому что промоутер перепутал адрес. Говорите правду — пока не станет стыдно. Это единственное преимущество, которое у нас ещё осталось.
Примите безумие. Будьте этим мастером на все руки: сделайте сайт, снимайте видео, может, даже замутите сайд-проект по выпуску крафтового кофе (кстати, мой называется «Beats & Beans»). А толстосумам из индустрии хочу сказать: спасибо за объедки — мы всё равно будем создавать музыку, потому что без нас у вас останется только тишина.
В общем, я — обратно в студию.
Увидимся в дыму, ублюдки…
Стелиос Вассилудис
***
Всю статью «Сломанная индустрия: теперь музыкальная карьера — это всего лишь вторая (бесплатная) работа», в котором упоминается и приводится письмо Стелиоса, читайте на сайте SAMESOUND.RU — тоже очень интересно (и весело, и грустно).
